Биография у него самая обыкновенная. Ленинград, Академия художеств, Союз художников, больше трёхсот оформленных книг. Глядя на такую биографию, ждёшь ровной и скучной жизни. Жизнь оказалась другой.
В девяностые фантастику начали печатать запоем, и кому-то нужно было придумать, как всё это выглядит. Как выглядит Серый Мышелов, как выглядит барон Харконнен, что должно стоять на обложке, чтобы человек в переходе вытащил последние деньги и всё-таки купил книжку. Придумывал часто Лемехов. На его рисунках стоит добрая половина той самой жёлтой серии «Северо-Запада», где выходили Лейбер, Муркок, Дюна и Каттнер.
Потом случился «Понедельник начинается в субботу», а иллюстрировать Стругацких занятие почти безнадёжное, потому что каждый читатель уже всё нарисовал в собственной голове и заранее с художником не согласен. Лемехов нарисовал так, что получил «Иллюстратора года». Значит, попал.
Были у него и тяжёлые подарочные тома в коже и золоте, Конан Дойл, Гоголь, «Мастер и Маргарита». А рядом, у того же человека, жила карикатура, злая и точная, и за одну из них, про врачей и кладбище, ему дали гран-при в итальянской Маростике. В книге он мог быть мягким и подробным, в карикатуре не щадил никого.
Рисовал он и Высоцкого, причём не портреты, а песни. Попробуйте нарисовать песню, которую каждый слышал. Лемехов брал строчку и делал из неё целый лист, и выходило так, будто рисунок был там всегда, ещё до песни.
Рука у него была почти невозможная. Он работал штриховкой, тысячами тонких линий, из которых, если отойти на шаг, вдруг складывается лицо, туман, чешуя, чей-то ужас. Над одним листом он сидел днями. Сейчас так уже почти никто не умеет, да и, признаться, не очень-то хочет.
Сергей Лемехов умер в 2016 году. Архив сохранила его дочь.
